kuschilop

"Космос пахнет!

Причем, это не фантазия, он для всех нас пахнет одинаково.

Когда мы к МКС прилетели, состыковались, ребята со стороны станции еще проверяли люки, а мы со стороны «Союза» проверки закончили, и свой люк открыли- и этот запах я сразу почувствовал. Джефф (Уиллиамс- ред.) мне тут же сказал: «Вот он- запах космоса!» Правда, этот запах держался всего несколько минут.

Это даже в двух словах не объяснишь… Помните, в детстве, берешь два гранитных камушка и ударяешь их друг о друга- вот так пахнет космос. Да, Ром? Вот, и у Ромки такие же ассоциации."

Блог МАКСИМА СУРАЕВА с МКС

Тень Арарата с его вершины.

Против фотографии // Фотографический вестник. 1887, №3

«Самая глупая страсть и самая причудливая мода, как, например, катание на коньках с колёсиками представляет хоть ту хорошую сторону, что никто не принуждён претерпевать нападения её приверженцев. Если вам такая обувь не нравится, то вам нечего опасаться, что бы какой-нибудь страстный любитель надел вам на ноги коньки. С фотографами дело совсем другое. Все лица вооружившиеся броможелатиновой эмульсией, по-видимому, считают себя полновластными и позволяют себе неимоверные вольности так, что можно было бы предполагать, будто им принадлежит вся земля и у них солнце в закладе. Всё живое и безжизненное, всё ползающее и бегающее — решительно всё завладевается ими с самодовольством, оскорбляющим и добрые нравы и конституцию. Со времени открытия мгновенных съёмок дерзость этих дюдей возросла неимоверно.

Лет сорок тому назад дагерротипист был таким же мирным гражданином при выполнении своего дела, каким только может быть могильщик или дантист. В те времена в Америке всякий полагал, что физиономия его принадлежит ему так же неоспоримо, как и зубная щётка. Тогда всякому так же впадало на мысль обнять первую же встречную даму, как и снять её портрет без её дозволения.

Но, как говорят французы, «Nous avons change tout cela!» Мы всё это изменили. Теперь вы не можете ударить негра, помочь даме перейти лужу или положить слепому нищему в шляпу камешек вместо денег, не подвергаясь опасности, чтобы такой поступок не был увековечен для потомства, благодаря мгновенным съемкам, и его изображение не попало на следующий день во все витрины.

Вчера одна милая особа споткнулась и поскользнулась, а я с готовностью взял её за руку, чтобы поддержать её, как вдруг мне послышалось щёлканье. Мой портрет, наши портреты были сделаны и на наших глазах бежал фотограф, как аист унося с собой свой прибор с лживыми пластинками. Да, лживыми! действительно, в настоящем случае я поддержал маленькую ручку из одной вежливости, а на коварной пластинке я имел вид будто целый день держу эту лапочку, которая ведь мне не принадлежит.

Против этих негодяев я знаю только одно средство: бросать кирпичом в их камеру, как скоро появится подозрение, что с меня коварно снят портрет. Если я и не буду вполне уверен в виновности фотографа, то такие пустяки меня не удержат: в случае сомнения всегда надо пользоваться камнем и не жалеть камеры.

О, эти фотографы! Если их нельзя совершенно стереть с лица земного, отчего бы не обязать их по крайней мере носить шапку с номером, колокольчик на шее, как коровы, или другой знак предостережения».

"Смерть настигает все живое, но только человек лелеет свой страх смерти и испытывает желание продлить и обессмертить себя во всевозможных приемлемых формах и более значимых сущностях жизни, в которых Человек превосходит ничтожность отдельного, индивидуального существа".

Льюис Мемфорд

я не верю в бессмертие личности. А вы?

вечерами

человек и город

Мы живём в искорёженном пространстве. Наша история пережевана и помята столько раз, что общая картина в глазах неспециалиста смешивается в мутное пятно. А с нашего языка не сходят непонятные, странные фамилии оттуда: улица Дыбенко, Подвойского, проспекты Елизарова и Бакунина, и многие, многие, многие другие. Кто были эти люди? Что это были за люди? Это предмет особой профессиональной работы.

Дело в том, что из сухих справок учебников и бабушки-Википедии невозможно составить какое-либо впечатление о характере и сущности всех них. Родился, учился, уехал, состоял, выпускал, организовывал... Вот и Бакунин. Но в его случае среди многочисленных фактов есть один эпизод, который открывает многое. Это эпизод исповеди императору Николаю Первому.

После участия в неудачных восстаниях в Европе, Бакунина арестовали и в итоге в 1851м году выдали России. Его посадили в одиночную камеру в Петропавловской крепости, и император, давно следящий за его революционной деятельностью, предложил Бакунину написать исповедь, покаяться в содеянном и подробно рассказать обо всём. Оцените ситуацию. Бакунин принимает предложение, и пишет объемную исповедь, где многословно раскаивается в своих заблуждениях, распластываясь перед монархом в самобичевании и собственной недостойности. Император проникается симпатией к революционеру, однако ему настоятельно рекомендуют не амнистировать знаменитого анархиста -- уж больно опасен. Но через семь лет, Александр II, уступив просьбам семьи, освобождает Бакунина и отправляет его на вечное поселение в Сибирь, откуда он благополучно сбегает, и через Японию и Америку перебирается в Европу, где продолжает свои делишки.

Кто в этой истории проявил великодушие и достоинство, а кто -- лживость, мелочность и мелкость, полагаю, понятно.

Из исповеди Михаила Бакунина. Лето 1851 года, Петропавловская крепость.

"Когда обойдешь мир, везде найдешь много зла, притеснений, неправды, а в России, может быть, более, чем в других государствах. Не оттого, чтоб в России люди были хуже, чем в Западной Европе; напротив я думаю, что русский человек лучше, добрее, шире душой, чем западный; но на Западе против зла есть лекарства: публичность, общественное мнение, наконец свобода, облагораживающая и возвышающая всякого человека.

Это лекарство не существует в России. Западная Европа потому иногда кажется хуже, что в ней всякое зло выходит наружу, мало что остается тайным. В России же все болезни входят во-внутрь, съедают самый внутренний состав общественного организма. В России главный двигатель—страх, а страх убивает всякую жизнь, всякий ум, всякое благородное движение души. Трудно и тяжело жить в России человеку, любящему правду, человеку, любящему ближнего, уважающему равно во всех людях достоинство и независимость бессмертной души, человеку, терпящему одним словом не только от притеснений, которых он сам бывает жертва, но и от притеснений, падающих на соседа!

Русская общественная жизнь есть цепь взаимных притеснений: высший гнетет низшего; сей терпит, жаловаться не смеет, но зато жмет еще низшего, который также терпит и также мстит на ему подчиненном. Хуже же всех приходится простому народу, бедному русскому мужику, который, находясь на самом низу общественной лестницы, уж никого притеснять не может и должен терпеть притеснения от всех по этой русской же пословице: "Нас только ленивый не бьет!"

( Read more... )

«...О погоде. Главным образом — о сумерках. Зимой в сумерках маленькому тебе. Вот они наступают. Жить невозможно, и невозможно отойти от окна. Уроки на завтра не сделаны ни по одному из предметов известных. Сказка. На дворе сумерки, снег цвета голубого пепла или какого-нибудь крыла, какого-нибудь голубя. Уроки не сделаны. Мечтательная пустота сердца, солнечного сплетения. Грусть всего человека. Ты маленький. Но знаешь, уже знаешь. Мама сказала: и это пройдет. Детство пройдет, как оранжевый дребезжащий трамвай через мост, разбрасывая холодные брызги огня, которых почти не существует. Галстук, часы, портфель. Как у отца. Но будет девочка, спящая на песке у реки — простая, с простыми ресницами, в чистых тугих трусиках для купания. Очень красивая. Почти красивая. Почти некрасивая, мечтающая о полевых цветах. В кофточке без рукавов. На горячем песке. Остынет, когда настанет. Когда вечер. Случайный пароход: от гудка простые ресницы дрогнут — очнется. Но еще не знаешь — та ли. Весь в огнях, оставляя уютную пену на попечение ночи. Но еще не ночь. Набег фиолетовых волн. У берега глубоко, ключи. Эту воду можно пить, наклонясь над. Губы милой, нежной. Гул парохода, плеск, дрожащие огни — уходят. На том берегу кто-то, переговариваясь с приятелем, разжигает костер, чтобы варить чай. Смеются. Слышно, как чиркают спички. Кто ты, я не знаю. В вершинах сосен, в кронах, ночуют комары. Самая середина июля. Потом они спустятся к воде. Пахнет травой. Очень тепло. Это счастье, но ты не знаешь об этом. Пока не знаешь.»

и так далее

вечер в офисе

все чаще задумываюсь, как наши города часто неприспособлены для жизни. Возникает вопрос -- это люди построили город для себя, или город-франкенштейн подминает людей под свои нужды и удобства?

"
Безотрадная картина? Поистине безотрадная, и, конечно, полностью несовместимая с Благой Вестью, которую должна возвещать Церковь. И вопрос о том, венчать однополые союзы или нет – это даже не вопрос, признавать те или иные стихи Писания или нет. Это вопрос, признавать осмысленность вселенной или нет."

Можно быть образованным и умным, начитанным и культурным, однако это не помогает. Одна эмоциональная уступка, и логическое здание строится с чисто эмоционального камня, что сводит весь его смысл к нулю. Достаточно просто было крикнуть: долой п#дарасов!

пишет Волков Сергей Владимирович (salery):

Вообще приписывание населению своих собственных убеждений трудно признать разумным: оно никогда не оправдывает ожиданий. У "народа" нет убеждений (за исключением 3–6% он идейно-политически вообще не мыслит, и его отношение к власти не основывается на наличии у нее той или иной идеологии), а только естественные потребности: порядок, достаток и стабильность. Обращение к той или иной массовой группе населения предполагает некоторый "соблазн" и может быть успешным только в том случае, если разнуздывает ее инстинкты.
До возникновения массового общества вопрос этот вообще не стоял (сила инерция делала свое дело). Но с "восстанием масс", когда апелляция к ним стала основным инстументом политики, возникло явление "соблазнителей". Если соблазнителям удавалось на что-то подвигнуть массу, но этих вещей ей не обеспечить, то как только они ослабляли ошейник или информационную блокаду, у них начинались проблемы. Но тот, кто таковые (сравнительно с положением в других странах) обеспечит, может удовлетворять свои пристрастия сполна, баловаться чем угодно – хоть политкорректностью, хоть внешнеполитическими авантюрами.

На мой-то взгляд, власть, которая не лезет ни в душу, ни в бытовые пристрастия своих подданных (а то, что лезет порой в кошелек - так без этого никакая не существует), вполне приемлема. Но лезет в эти сферы только власть тоталитарная, которая всегда идеологична и коей неймется «воспитывать». Тоталитаризм и авторитаризм не «стадии» одного явления, а явления, лежащие в разных плоскостях. "Авторитарность" власти на самом деле означает лишь ее независимость от мнений тех нескольких процентов публики, которые мыслят иначе (при терпимости к существованию и высказыванию этих мнений), а «тирания» всего лишь твердую решимость не дать себя свергнуть представителям этих меньшинств.

Те черты, которые обычно принимают за проявления авторитаризма и тираничности (цензура и вообще боязнь слова) есть именно черты тоталитарные, а не авторитарные. «Авторитарная» власть сказала бы: думай и пиши про меня что и где хочешь, но если купишь автомат и попытаешься выгнать меня из Кремля, пристрелю, как собаку, и тебя, и любое число тебе подобных. Тоталитарная стремится заставить себя любить, и не только себя, но и то, на чем "стоит". Оттого очень обижается на тех, кто не любит ни то, ни другое, и старается заткнуть им рот, борется с «оранжизмом», «фашизмом» и т.д.
По мне – разница существенная, для кого-то – нет. Однако же такой власти, которой бы все были довольны, встречать не приходилось. Считается, что неумение и патологическая неспособность выбирать между плохим и худшим – чисто женская черта. Впечатления заставляют в этом усомниться.

болельщики в шарфах и угрюмых физиономиях доказывают мне что я вообще ничего не знаю о людях, а сам имею к ним мало отношения. Наверное я инопланетянин, но план состоит в том, чтобы я узнал об этом сам. :)

В Манеже открылся "II Международный фестиваль независимого искусства, посвященный 20-летию Арт-Центра «Пушкинская–10»". Место это, конечно, легендарное, и со многим связанное... но вот я думаю, когда для искусства начинают требоваться эпитеты вроде "актуальное", "современное", "независимое", это сразу означает, что данное искусство требует какого-то оправдания факту своего существования. Спору нет, искусство должно развиваться, и оно это делает; но когда талант и мастерство подменяются оригинальничанием -- так просто это не прокатывает, нужно какое-то объяснение, какая-то рама, обрамление которой вдруг сделает посредственную поделку чем-то достойным внимания. Оригинальничанье это тоже здорово, но только когда оно веселое и с юмором. Серьезность его убивает. К сожалению, в Манеже все обставлено более чем серьезно, и музон поставили мрачный; поэтому единственная эмоция была -- убраться оттуда поскорее.

ритмы и цвета порою бывают удивительными...

Улица Савушкина названа в честь военного летчика, погибшего в 43м. По особому совпадению, большая часть улица застроена уютными домиками силами пленных немцев. Там очень много деревьев -- говорят, здесь жило много сотрудников Ботанического сада, которые благоустраивали свой район, сажая самые разные семена. :-)

Не покупайте книжки в ОЗОНЕ, они все-таки очень жадные.

родная станция Горьковская.




попытаемся заглянуть за забор...



похоже, будет интересно :)